Как это было. Вспоминая катастрофу на ЧАЭС.

Чтиво Andrey 0 4 505 
Сегодня когда весь мир с замиранием следит за событиями в Японии, интересно вспомнить события Чернобыльской аварии. Сложно провести аналогию Чернобыля и сегодняшней трагедии в Японии, но как знать, как знать ... Далее, воспоминания ликвидатора Чернобыльской аварии, вся орфография сохранена.

Вот некий материал, в плане выполнения обещания отписаться по ликвидации Чернобыльской катастрофы как её видел и запомнил Ваш покорный слуга. Не претендую ни на всеохватность, ни даже на полную достоверность. Вернее не так. Я могу ошибаться, описывая какие-то моменты из-за того, что что-то не так услышал, чего-то не мог знать из-за режима секретности и просто «врать как очевидец» (избитый шаблон). Но в целом, надеюсь, что отклонения от истины будут небольшими.

Начну с того, что о масштабе беды я НАЧАЛ догадываться после того как услышал по радио: «реактор разрушен, радиационный фон в районе станции в норме». А когда вечером 5-го мая уехал с 8-ю дембелями из БОУПА капитан Кучук, а я получил приказа уехать через сутки да ещё с 25 бойцами, сержантом и прапорщиком, понял, что там полная жопа. Однако я даже представить не мог, что она НАСТОЛЬКО полная. Восьмого мая я с подчинёнными прибыл в Киев, где нас к моему удивлению уже ждал «Урал». Мы быстренько загрузились в него (а надо сказать, что везли мы всё кроме оружия). И поехали в Иванковский район, село Оранное

овалом обведено место где был лагерь

Там нас разместили в расположении (после моего звонка, страшно сказать, маршалу инженерных войск Аганову, а что делать, привезли к лагерю, высадили и всё) понтонномостового полка имевшего ППД в г. Киев (номер, увы, забыл). По приказу Аганова, замполит полка, а командовал в лагере он (на удивление замполит, а толковый мужик ни разу не зазнайка), комполка убыл по дозе, быстренько поставил меня и всё моё воинство на довольствие, дал команду выдать палатку, в общем обустроились. Их полк развернул мостовую переправу на р. Припяти и нёс на том мосту комендантскую службу. Кроме понтонёров в Оранном и его окрестностях стоял целый ряд частей: начиная со 122-го моб. отряда, заканчивая инженерно-ремонтной бригадой. И среди прочих СОЛП №1 (Специальный Отряд Ликвидации Последствий аварии) куда меня и моих орлов перевели через пару дней. Этот СОЛП был сформирован из частей ПРИКВО (был ещё и СОЛП №2, который сформировала инженерная бригада штурма и разграждения из Броваров).

Вот там я и узнал о том, как работали наши дембеля. На тот период, ответственно заявляю, лучших механиков водителей ИМР и ИМР-2 (особенно последней, машина на тот момент новая даже у нас в бригаде был всего один взвод по подготовке специалистов для неё) во всех вооружённых силах страны не было. И их бросили сразу же на станцию грести графит, уран, бетон и прочее вылетевшее из реактора. Пятна были такие, что химики боялись сунутся туда. Да по большому счёту им и не на чем было заехать под реактор. У самой защищённой ихней машины РХМ коэффициент ослабления был всего что-то около 14-20 крат. Сравните с 80-ю у ИМР-2. И это в исходном варианте. Когда пришёл листовой свинец мы дополнительно усилили защиту тем, что положили везде, где можно по сантиметру-два свинца. А тогда с машин поснимали колейные минные тралы и пусковые установки удлинённых зарядов разминирования со всем оборудованием за полной ненадобностью и для уменьшения мест сбора грязи и пыли (в прочем и с остальными исходными машинами проделывали тоже самое). И в таком виде загнали на станцию (кроме 8 штук, были еще, потом приходили дополнительно, в том числе с усиленной защитой). Формально командиром машины является оператор, но в той ситуации главным был мехвод, так как приходилось работать бульдозерным оборудованием, кроме того блоки управления систем КЗ и ОПВТ находятся у него же. А умений работать с этим кроме как у инструкторов не было ни у кого (офицеры не в счёт, хотяяяя …. и мы тоже в этом плане были слабоваты, особенно по бульдозеру). В общем, менять инструкторов было некому. А сроки были поставлены очень жёсткие. Вот таким образом сложился график работы этих ребят. Утром в первый день в 9 утра была ими получена задача. В башнё на место оператора посажены бойцы из Прикарпатья. И поехали ИМРы под реактор.

Отработали 5 часов, вышли к АБК-1, при необходимости (в первый день необходимости не было) помылись в санпропускнике (на входе в столовку стоял дозик), переоделись там же, пообедали (обед привозился из лагеря), час отдохнули (а то и много меньше, если мылись) и снова на пять часов. Вечером ОБЯЗАТЕЛЬНО санпропускник, переодевание, для операторов отправка в лагерь, а для БОУПтян ужин и отдых. Час, чуть больше, чуть меньше. Приезд новых операторов предварял отъезд дневной смены. Ночная смена (а в нее, как и в дневную входили не только операторы машин, где работали инструктора) за это время распределялась по машинам, получала задачу и под реактор. Всё тоже только в ночном варианте. И так трое суток. Хочу сказать, что иного выбора НЕ БЫЛО! Судите сами. Система КЗ срабатывала по команде «А»! БШ думаю, знает, что это такое, а для остальных поясню. При вспышке ядерного взрыва (думаю, Мимохожий и Добряк уже прикинули мощность излучения) за бортом 10000р/ч. Автоматика ВЫКЛЮЧАЕТ нагнетатель приблизительно на 15 секунд, глушит двигатель, ставит машину на тормоз, закрывает жалюзи, входные отверстия для нагнетателя и газоанализатора системы КЗ, зажигает красную лампу «А» на блоке управления системы КЗ и выдаёт звуковой сигнал в танковое переговорное устройство (ТПУ). После прохождения ударной волны, а она за эти 15 секунд должна пройти, открываются отверстия газоанализатора и нагнетателя, нагнетатель запускается, причём воздух направляется через фильтр, а все тяги (топливного насоса высокого давления, тормозов, жалюзи) получают возможность соединится для нормальной эксплуатации. Это при ядерном взрыве. Когда такой поток кратковременный. Но тут-то взрыва нет! Поток такой мощности продолжает своё воздействие, и ждать когда всё придёт в норму можно до бесконечности. Машина заглушена (да ещё и не одна, а по очереди все)! И здесь на первое место выходит квалификация мехвода. Сообразить переключиться на блоке управления ОПВТ (есть там хитрый такой переключатель «ОПВТ-КЗ»), а не запаниковать, соединить все тяги, запустить движок машины и нагнетатель и спокойно продолжить работать (причём быстро, избегая лишнего нахождения в зоне высоких фонов) может только подготовленный человек. Эти были ПОДГОТОВЛЕНЫ. За эти трое суток народ конкретно исхудал, каждый раз, когда менялись операторы, они выбирали тех, кто побалоболистей. Говорили: «Ты хоть песни пой, хоть анекдоты рассказывай, только не молчи». Работали и сделали дело. Всю ОСНОВНУЮ грязь сгребли поближе к стенам реактора и, ЕМНИП, в какие-то места в кучи, откуда её загрузили в контейнера и вывезли в могильники. Но это уже было без них. А их под руки вели в санпропускник на втором этаже АБК-1. Помогали раздеться, мыли, одевали, потому, что эти мальчишки засыпали на ходу. Спящих их загрузили в «Урал», спящих в лагере заносили в палатку, где они и проспали почти трое суток. Когда проснулись, их первым делом накормили. Через день вертолётом отвезли в Киев. Их дальнейшую судьбу не знаю.

Если говорить о начальном этапе (точнее о самых первых после 26 апреля днях), то надо сказать, что никто не был готов к такому. Например, выгрузка личного состава и техники СОЛП №1 происходила на ближайшей к Припяти ж/д станции

Станция выгрузки - Янов. Верху снимка видна окраина Припяти, а справа 4 реактор ЧАЭС.

Там же в течение суток находился и лагерь отряда. Для сведения, фон в Припяти в тот момент УЖЕ был 50 р/ч. Через сутки отряд перевели, ЕМНИП, в «Изумрудное» (база отдыха, ЕМНИП, студии имени Довженко, расположена между Чернобылем и Припятью). И только затем вообще вывели из зоны отчуждения в Оранное.

Выезд на работу всегда был в 8 утра. Процедура была следующей, перед завтраком всех прогоняли через лаборанта берущего кровь на анализ (при падении лейкоцитов отстранение от выездов до поправления их числа), а после командир отряда (выезжал ежедневно, чтоб быстрей набрать дозу и замениться) строил тех, кто сегодня выезжал. Вместе с ним на построение выходил начмед отряда (он же радиолог, коим стал после прохождения ускоренных курсов) с подносом на котором стояли мензурки с раствором йодида калия по числу выезжающих. Командир у нас на глазах глотал таблетку того самого калия-йодина (садист!! ему никаких неприятных вкусовых ощущений), а после этого проходил вдоль строя внимательно следя за тем, чтоб КАЖДЫЙ проглотил дозу этой мерзкой горько-соленой гадости. Опосля «ста граммов для храбрости» погрузка в «Урал» и вперёд. Заезжали в зону отчуждения мы через КПП Дитятки. Далее через Чернобыль по дороге на Припять до полевого парка. Какое-то время это было «Изумрудное»,

далее окраина села Копачи, и наконец, собственно территория станции на берегу пруда-охладителя, напротив третьей (недостроенной) очереди. Подготовка машин к работе и вперёд на станцию.
Окраина села Копачи. Овалом обведено место парка

Кстати в конце мая машины в парк стали гонять только на ТО. А всё остальное время они стояли на станции возле АБК-1.
Парк в районе пруда- охладителя. Обозначен овалом

Интересное наблюдение. По первости, в самом начале работ, движение никто не регулировал. При этом поток был большой (даже по современным меркам, хотя с пробками не сравнить). Водители давили на всю железку, но при этом аварий почему-то не было. И это притом, что дорога была всего двухполосная. Потом постепенно стали появляться гаишники, регулировать (в смысле ограничивать) скорость, и при этом пошли аварии. И чем дальше шёл этот процесс, тем больше было аварий. Почему так получилось, не знаю. Одновременно стали расширять дорогу. Причём так, что это ни как не мешало движению. Вот бы везде и всегда так.

Однако вернёмся к нашим ИМРам. На дороге стихийно сложилась некая иерархия. Легковушки (в основном УАЗики) испугано прижимались к обочине при появлении на встречной всяких ЗиЛов, «Уралов». Те в свою очередь отпрыгивали от КрАЗов и «Татр». Появлении БТРов на дороге заставляло и этих прижиматься. И тут появлялись МЫ. Сорока семи тонная махина около 4 метров шириной (одна гусянка на середине дороги, а вторая на обочине) несущаяся со скоростью 70 км/ч тебе на встречу, кого хочешь заставит прижиматься к обочине. А сидеть в башне головной машины и наблюдать это, вызывает чувство гордости за свою принадлежность к инженерным войскам!

После некоторой гонки по автодороге (больше нигде и никогда по автодорогам с твёрдым покрытием ездить не приходилось на ИМР) прибывали на станцию. Все выгружались и шли в АБК-1. Л/с поднимался на второй этаж и располагался в коридоре. Командир группы спускался в убежище (которое звали почему-то «бункер»), где располагался штаб опергруппы особой зоны и там, у представителя инженерных войск получал задание.

Вообще это место было весьма занятным. Там располагался узел связи с прямым выходом на коммутатор генштаба. В ночное время тем, кто находился на станции, было разрешено (по крайней мере, в 1986 году, в период моего пребывания) звонить через него домой. Понятно, что позывные цепочки коммутаторов знали только офицеры, да и выход на городскую сеть в те времена точно отсутствовал и пользоваться этой услугой могли только они (офицеры). Здесь же находились представители различных министерств и ведомств, непосредственно задействованных на ликвидации и представители промыслов, чья техника была в эксплуатации. Естественно здесь же были учёные-ядерщики (лично видел Велихова, в то врем, ЕМНИП, президент АН). Здесь также был народ и попроще. Как то караул на ЧАЭС, группа заправки машин, комендант станции со складом минеральной воды (это серьёзно, очень серьёзно) и «Фиесты» в бутылках по 0,33 л и т.д. Вся прелесть этого места заключалась в его некой демократичности. За исключением начальника опергруппы генерал-майора (фамилии не помню, хоть убей) все остальные (как впрочем, и в других местах АБК-1) знаков различия не носили и были одеты в белые АЭСовские робы с белыми колпаками, обуты в белые же АЭСовские боты и с «лепестками» висящими на груди на завязках. И понять, кто есть кто, можно было только по табличкам на столах. В этом белом царстве несколько выделялись люди из группы заправки замасленными робами. В общем – «белые люди на чёрной работе». Конечно все эти люди (за исключением штаба и представителей) постоянно перемещались, приходили, уходили, но всегда в бункере было много народа. Иногда нас командиры частей оттуда выпроваживали или получали задачу вместо нас. Но, как правило, порядок был такой. Командиры частей, кстати, там, как правило, обсуждали работу на завтра, решали какое количество народа необходимо привлечь, и какое количество имеется в реальности. При этом (решалось подобное за столом непосредственно начальника опергруппы) удавалось услышать довольно интересные вещи. Например, я таким образом узнал, что соседняя бригада химзащиты (располагалась в том же Ораном и отличались даже визуально, так как весь ихний л/с был одет в импрегнат) номер увы не помню (сформирована была из «партизан» в первые же дни) дважды была в полном составе «положена» (то есть ВСЕ рядовые и сержанты и многие офицеры получили предельные и даже превосходящие предельные дозы). Первый раз - когда чистили машзал, а второй – когда чистили крышу. И тов. генерал требовал оба раза от комбрига подтверждения и оба раза (честное слово, один раз сам всё видел), комбриг представлял журналы учёта доз, где как я успел заметить, кое-где были даже трёхзначные числа. А что тут удивительного (что подсмотрел), стол представителя инженерных войск стоял по соседству со столом начальника, а задача представителем ставилась не только мне, так что времени для того, чтоб «поводить жалом» было достаточно. Ну и про химиков скажу ниже.

Иногда были исключения. Когда валили «рыжий лес» на станцию не заезжали, а сразу из парка в этот самый лесок.

Где был этот лес понятно по надписи по английски

Кстати он стоил много «кровушки». Самая большая его неприятность состояла в том, что засохшие деревья очень охотно роняли ветви и хвою. И они (эти самые ветви и хвоя) быстро забивали обзор с места мехвода. И хотя окна – не триплексы танка, всё равно их размер не большой. И они забивались. Сдуть системой обмыва-обдува было не реально. Приходилось мехводам останавливаться, открывать люк, высовываться по пояс и руками сбрасывать загрязнения (весьма не хило светящие). Фон был в среднем под 50 р/ч. Иногда больше иногда меньше. Соответственно те самые мехводы хватали «шитиков» («рейганов», но на самом деле радов, так как у всех были накопители ИД-11) более, чем планировалось. Иногда в два раза. Да и пыль и самое главное хвоя попадали вовнутрь машины. А это было ОЧЕНЬ паршиво. Сидеть в «лепестке» под бронёй все пять часов, когда на небе НИ ОДНОГО облачка дело хоть и не приятное, но терпимое. Но тут мы вынуждены были пользоваться Р-2 («лепестки» давали в санпропускнике станции, а он одноразовый, в отряде, же были только Р-2). А это СОВСЕМ другая песня. Выдержать ТАКУЮ пытку было не реально. Лицо от полиэтилена, коим выстлана внутренняя поверхность Р-2, горело нестерпимо, внутри респиратора скапливался пот, который тоже разъедал кожу. И поэтому респиратор снимали все, как только закрывался люк и в машине создавался подпор чистого воздуха. А здесь эта хвоя, которая держит на себе пыли – мама не горюй.

Была и ещё одна беда. Но тут уже человеческий фактор в полный рост. Положено при валке деревьев упираться в них стрелой, а бульдозером подсекать корни. Таким образом дерево валится от машины. Но это долго! А хочется побыстрей – раз-раз и готово. Поэтому стрелу из транспортного положения не разворачивали, давили бульдозером чуть повыше (примерно на полметра над землёй). Правда, при этом получалось не всегда свалить. Приходилось отъезжать назад и бить с разгона. И вот тут-то и появлялась засада. Ствол дерева высушенный до звона (а там в основном сосны, то есть довольно высокие деревья) от такого обращения частенько ломался. Причем в трёх местах: в месте удара бульдозером, метра на два с половиной - три выше и примерно в пяти-шести метрах. И если первые две части переломанного ствола получали наклон и падали почти плашмя, то верхняя треть падала строго вертикально и била в отсек с гидропанелью в раме бульдозера. Крышка этого отсека к броне ни какого отношения не имеет и имеет толщину около миллиметра-полутора. Таким образом - авария гидропривода мгновенная. Машина в ремонт, а в отсек гидропривода (гидропанели) попадало дохренища всякой радиоактивной радости и гидравлической жидкости. Что естественно, приводило в восторг людей на обслуживании, а командира отряда вынуждала вызывать спецов из рембригады (у нас не было ремкомплектов для ремонта гидропривода, трубки были, а золотников, гидрораспределителей и т.д. нет) и соответственно выяснения отношений с ихним комбригом по поводу переоблучения ремонтников. Для БАТов (всех) такой проблемы, к слову, нет. Нет у них в раме гидропанели. Совсем. И соответственно отсека тоже нет.

А сам процесс ремонта выглядел следующим образом. Крышку мыли с помощью мойки высокого давления (200 атм, давление воды, t 80-90o С), по мере возможности откручивали болты. То, что не откручивалось - высверливали. Затем мыли сам отсек той же мойкой. Затем трахались с погнутыми и порванными трубками и навёрнутыми трёхпозиционными золотниками. А трубки (тонкостенная нержавейка), к слову, надо было выгибать по месту, что без знаний как это делать приводит к перелому последних. Затем выгоняли из системы моющий раствор. Затем трахались с замоченными проводкой и разъёмами. Затем рихтовали и заваривали крышку отсека. После чего старательно пытались приладить её на место и обеспечить её герметичность. В общем весело.

Тут надо ещё одну вещь пояснить. Бойцы распределялись по частям по принципу - лучшие убывают первыми. В итоге со мной поехали, скажем так, не самые лучшие в плане подготовки. В том числе и по правилам эксплуатации. Отсюда возникали всякие очень «нестандартные» коллизии. В частности не все понимали необходимость слива отстоя из влагомаслоотделителя пневмосистемы запуска двигателя (и соответственно не делали). БШ, думаю, представил, к чему это привело. Хотя вряд ли до конца. Так как машину стали заводить электрозапуском, пока она имела нормально заряженный аккумулятор (а чего новой, только с завода машине не иметь). А вот когда его разрядили (рацией резервной машины пользовались с заглушенным движком, не любят моторы семейства В-2 холостой колматёжки), тогда и стало понятно, что система запуска гикнулась. В общем, мыть от этой дряни, пастообразной консистенции, пришлось даже баллоны высокого давления. То есть всю систему воздушного запуска. Причём влагомаслоотделитель расположен в корме машины, а баллоны в отделении управления, справа от мехвода. Ещё повезло, что до воздухораспределителя она добраться не успела. И то хлеб.

Рабочий день заканчивался в 20 часов. Перед отъездом помывка в санпропускнике вначале на втором этаже АБК-1, потом был, ЕМНИП, третий этаж. В мае месяце и, по-моему, дней 5 июня в санпропускнике выдавали новое (робы, колпаки, боты), а после – стираное/обработанное. Хотя время от времени попадалось и новьё. Но надо было успеть и попасть на это дело. И выдавали «лепестки». Погрузка в «Урал» и в лагерь. В лагере ужин и отдых. На следующий день отдыхаем. В том числе и срочники. Для ночной смены всё тоже самое, но начиная с 20 часов.

И слово за контроль доз. По приезду в лагерь (у нас в отряде и потом в отдельном инженерном батальоне специальных работ 2036) командир группы выстраивал её перед палаткой дозика. Затем с бойцом (по очереди) заходил вовнутрь. Боец давал дозику свой накопитель ИД-11 (а все по приезду получили нулёвые накопители), тот при командире и бойце открывал накопитель, вставлял часть с кристаллом в проверочный прибор, сравнивал показания до и после и результат заносил в журнал учёта доз. Показатели накопителей также заносились нарастающим итогом в соответствующий журнал. После этого накопитель (естественно закрытый) возвращался бойцу. Командирские накопители проверялись аналогично. Не скажу, что везде было, так как у нас. У химиков (в бригаде химзащиты, мной уже упомянутой) часто (по моим сведениям – как правило) был на группу один накопитель, и проверялся обезличено, по номеру, а дозу писали одну на всех.

Красная точка - АБК-1.
Тёмносиняя точка возле АБК - первый реакторный цех (спарво на лево первый и второй реакторы).
Зелёная точка - второй реакторный цех (справа третий, слева четвёртый реакторы).
Жёдтая точка - Y-образная эстакада соединяющая 2-й реакторный цех с ХОЯТом (хранилище отработанного ядероного топлива) и ХЖО (хранилище жидких отходов).
Более светлые синие точки возле второго реакторного цеха - места установки кранов "демаг".
Розовые линии - места стенок биозащиты.

Хочу сказать и о том, как промыслы реагировали на наши нужды. Когда встал вопрос о вывозе с площадки вокруг реактора «радостноактивной» дряни в могильники, выход был найден в виде контейнеров для бытовых отходов (обычных, стандартных), которые ИМР захватом-манипулятором вполне захватывали и поднимали. Их устанавливали на ПТС-2 (по этому поводу в его кузове (для защиты экипажа) установили несколько ФСок и кабину покрыли свинцом). ПТС их вывозил на могильник (тот который сегодня заполняется). Там другая ИМР контейнеры выгружала в собственно могильник (котлован, облицованный и разделённый на несколько отсеков ФСками). По мере его заполнения могильник перекрывался плитами перекрытия и засыпался грунтом. Естественно делалась гидроизоляция для отвода дождевых и талых вод. И гидроизоляция самого котлована с помощью полиэтиленовой плёнки. Вроде всё нормально. Но ИМР-2 не имела скребка рыхлителя. Вместо него на ней стояла пусковая удлинённых зарядов разминирования. То есть наполнять собственно контейнеры нечем. Решили по-быстрому эту проблему навариванием на захват-манипулятор эрзац грейфера из листовой стали. Однако это привело к тому, что захват перестал полностью закрываться (в норме клещи закрываются с приличным, см 20 перекрытием) и из-за этого его не возможно было установить в положение по походному (это когда проушина на захвате одевается на штырь на стреле). И при движении он болтался, что естественно не прибавляло ему прочности. Объём получившегося грейфера был больше объёма скребка, поэтому от стандартных скребков-рыхлителей от ИМР решено было отказаться. Так вот в течении двух дней к нам пришёл «скребок» изготовленный из экскаваторного ковша. Он очень хорошо ложился в захват, имел очень не слабый объём, но весил примерно 2 тонны, то есть столько, сколько вся грузоподъёмность стелы. Промыслы учли это дело, и примерно через неделю - две (а ИМР-2 - машина ОЧЕНЬ мелкосерийная, а потому делается долго) пришла машина с правильным грейфером (и клещами захвата в ЗИПе). Примерно тогда же пришёл и первый «динозавр» (ИМР-2Д). О «динозаврах» попозже.

Пару слов о вертолётчиках. Через, примерно, два месяца после взрыва на отметке 72 м над реактором (высота трубы, той самой, что на всех фотках) мощность дозы составляла 10000 р/ч. И это когда реактор был завален и потушен. А в самом начале, когда горел графит, было МНОГО больше. Насколько или во сколько я не знаю. Не уверен, что хоть кто-то знает. Но МНОГО. Они ценой своего здоровья и лётной карьеры (как следствие утери здоровья) завалили реактор и таким образом прекратили горение и практически непрерывный выброс всякой бяки из него. Попытки бросать мешки с песком, глиной, бором и свинцом с безопасной высоты были не эффективны. Промахи были постоянно, значительная часть материалов оказалась разбросана в окрестностях. Тогда они начали бросать с очень малых высот. И в течение нескольких дней таки забили ему жерло. Правда, один вертолёт упал на обломки реактора. Как и почему это произошло, не знаю. Знаю, что цепанули винтом за трубу, и всё.… Самое обидное то, что большинство из вертолётчиков прошло Афган. Там выжили и победили, а тут.… У них не было шансов. Не мог тонкий дюраль корпуса защитить их. И они это знали. Низкий им поклон. Нас это коснулось тем, что наш л/с принимал участие в разгрузке свинца для них. Свинец был и в слитках, и в виде охотничей дроби. Тогда мы все (охотники Советского Союза) столкнулись с жутким её дефицитом.

Возвращаясь к химикам. Теперь можно точно говорить, что им правду о дозах не говорили. Особенно рядовому и сержантскому составу из партизан. Я писал выше, что видел трёхзначные цифры в ихнем журнале учёта доз после того как они почистили крышу. Там работа была ещё та. Из всей защиты только фартуки применяемые рентгенологами. А фоны такие, что отказались работать немецкие и японские роботы. Один из этих роботов отказался останавливаться и уехал в реактор, свалившись с крыши. Остальные 4 остановились и ни в какую не двигались. А крышу чистить надо. Вот и пошли партизаны из бригады химзащиты. Работали от 15-20 СЕКУНД до 3-х минут (зависело от места на крыше и, соответственно, фонов по данным разведки). Командир взвода стоял за дверями на площадке на лестнице на крышу, прикрываясь бетоном стены. В руке секундомер. Личный состав с лопатами на лестнице. По команде взводного все выбегали на крышу (взводный запускал секундомер) и начинали бегом же грести лопатами скопившуюся там дрянь. По истечении установленного времени взводный давал приказ вернуться. Л/с бегом заскакивал назад, менялся, а взводный оставался. Но не всегда успевали в расчётное время. Доза в основном писалась по расчёту. Но часть имела накопители. И вот те, кто не успевал, или те, у кого на накопителе набегал перебор в журнале имели дозы, больше предельно установленных. Но самим им часто врали, говоря, что их доза до 25 бэр (если больше, положено было платить компенсацию, весьма не малую). Когда чистили машзал реакторного цеха (один общий на третий и четвёртый реактор) фон внутри составлял 700 р/ч. Потому работали 25 секунд. Технология управления работами точно такая же, как и на крыше. То есть секундомер, взводный за стеной и т.д. Роботов тогда ещё не было. Хуже было то, что необходимо было собирать обломки в кучу, а не сбрасывать с крыши, кучи грузить в мешки, а мешки вытаскивать на улицу. Некоторые в порыве взваливали мешки на плечи.… Вообще партизаны отличались какой-то безалаберностью, пофигизмом. Чего только стоят групповые фотки на фоне реактора (естественно со снятым «лепестком»)! Они радовались тому, что быстро набирали дозу (быстрее домой). А то, что быстро – это часто перебор, не задумывались. Курили, где попало. Срочники тоже бывало до такого доходили. Но это было для срочников исключением, а для партизан скорее правилом. Прошу не вешать на меня, даже в мыслях, обвинения в том, что я типа говорю: «Партизаны сами виноваты, что болеют сейчас». Когда постоянно работаешь в условиях высокой опасности, даже незначительное её снижение расслабляет. Со временем происходит потеря бдительности. Приходится себя ЗАСТАВЛЯТЬ соблюдать меры безопасности. Особенно когда эти меры создают значительные неудобства. А кругом солнце, лес, птицы (правда, на станции с этим было хуже, птиц кроме ворон не помню). Не шумит, не стреляет и радиация почти не заметна (когда первый раз попал под большой фон, начала болеть голова и во рту появился металлический привкус, через какое-то время прошедшие). Срочник в силу служебного положения более дисциплинирован. А про партизан что говорить, если даже кадровые офицеры (которые всё знают) могли поесть ухи из местной рыбы или местные же яблоки. Сложно это – быть постоянно на взводе. Выматывает.
Станьте первым оставив свой комментарий к этой публикации.

Авторизируйтесь: или используйте форму ниже.
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Новогодняя елка для ребят 2017
Новогодняя елка для ребят 2017
Новогодняя елка для ребят! 17 декабря (воскресенье) в 10.30 и в 13.00...
 23.11.2017

Поездка в Лапландию в деревню к Санта Клаусу 2018
Поездка в Лапландию в деревню к Санта Клаусу 2018
Русский Клуб г.Тампере приглашает взрослых и детей! Поездка в...
 25.10.2017

Новый год в отеле Валтикка 2017
Новый год в отеле Валтикка 2017
Русский клуб приглашает всех вас на празднование Нового года в отеле...
 20.11.2017

Информационный бюллетень (октябрь 2017)
Информационный бюллетень (октябрь 2017)
Дорогие друзья! Русским Клубом подготовлены следующие объявления и...
 19.10.2017

Выдача справок пенсионерам 20.12 - 21.12.17
Выдача справок пенсионерам 20.12 - 21.12.17
Уважаемые пенсионеры! 20 и 21 декабря 2017 года будет прием...
 14.11.2017

12 подвигов Геракла. Мифы Древней Греции
12 подвигов Геракла. Мифы Древней Греции
...Однажды злобная Гера наслала на Геракла ужасную болезнь. Лишился...
 15.09.2011

Поездка в Китай 2018
Поездка в Китай 2018
Дорогие друзья! Русский клуб планирует поездку в Китай в 2018 году....
 21.08.2017

Театральный кружок приглашает ребят в Летний лагерь
Театральный кружок приглашает ребят в Летний лагерь
Вниманию родителей! Театральный кружок приглашает ребят в Летний...
 04.04.2017

Спорт для всех!
Спорт для всех!
Проект предназначен для мужчин и женщин среднего и старшего возраста,...
 01.08.2017

Клуб Счастье
Клуб Счастье
Дорогие друзья !!! 17 сентября в Русском Клубе открывает свои двери...
 23.08.2017

 Информационные ресурсы

 Реклама